Рыбаку на заметку

Я нырнул под плывун. Едва достиг дна и сжался, чтоб пролезть в щель, как тут же серое опахало колыхнулось передо мной, едва не мазнув по стеклу маски. «Он!» — екнуло под ребрами, стиснутыми Гидро-костюмом. Плоский длинный хвостище вяло болтался в Мутно-зеленой воде. Остальная Часть туловища была скрыта в Темноте под небольшим плавучим рогозовым островком. Я крепче сжал рукоятку ружья. Надо стрелять… Но куда? Хвост вот он, Перед глазами, а где, в какой стороне все остальное? Надо было Поразмыслить, прикинуть, вспомнить. Но с корней волос до концов Даст я был в плену у азарта, беспокойного чувства близости легкой соблазнительной добычи. И Через них смогла пробиться всего Одна-единственная мысль: «В такое бревно даже с закрытыми глазами промазать невозможно. Эх, была не была…». И я нажал на курок. Тут же хвост исчез, и в следующее мгновение мимо бедра, разметав усы, скользнул сом. Килограммов на десять он бы, пожалуй, потянул, если бы… Все! На Сегодня охота закончена. Ждать бесполезно. Больше сюда сом не вернется. Я выдернул гарпун из Переплетения рогозовых корней, Перезарядил ружье (может, щучку Или карася удастся по дороге Шлепнуть) и поплыл к лодке. Мой Напарник встретил меня без хлеба, зато с солью. «У тебя вон пиявка на губе, — сказал он. — Подожди, не отдирай, посыпь солью — сама отпадет… И давай шустрее, что-то низовка погуливать Стала. Как бы не разыгралось…».

Однако разыгралось. И еще как! Мы мчались по протоке в сплошной дождевой пелене, а вокруг в тростники и плавучие островки, под которыми хоронились б большие рыбины, втыкались молнии. Когда выехали в Днепр, чуть распогодилось. Подняли тент, расслабились. Вот тогда-то мой более опытный и удачливый спутник , которому удалось добыть пару приличных сомов, и разразился «Я тебя чему учил? У сома хоть хвостище и внушительный, но стрелять в него, что в тряпку. Меть в глаз, в бровь всегда попадешь, не в хвост бей, а в гриву, а еще лучше — в голову. И не наобум пуляй. Сом способен в такой крендель свернуться, что жабры его окажутся рядом с тем местом, откуда ноги растут. Попробуй поднырнуть с другой стороны плывуна. Там обязательно должен быть еще один выход. В крайнем случае, можешь легонько дотронуться гарпуном до хвоста. Сом еще не поймет, в чем дело, но на всякий случай начнет разворачиваться, подставляя тебе бочину. В нее и бей…».

Так вот мы с разными подводными и надводными погодными приключениями и катались по плавневым протокам и озерам, выслеживая соминые норы и гнездовья. Сом хоть и лежебока известный, однако на блюдечке с голубой днепровской каемочкой нам его никто преподносить не собирался. Нередко «пахали» подводную нивку от зари до зари. Не всегда возвращались с трофеями (щучки, караси и даже лещи не в счет). Однако каждый раз — под впечатлением встреч с хозяином днепровских вод, рассказов рыбаков и ныряльщиков о нравах этого усатого головы рыбьего царства. Я давно питаю слабость к этим рыбацким историям у ночных костров. В прошлых поездках на весельной лодке по плавням я обращал внимание на различные орудия лова, записывал колоритную лексику рыбарей плавневой густянки. И вот однажды решил, что днепровская рыба и ее добыча требуют отдельного рассказа, отдельной экспедиции. Мой давний товарищ, председатель секции подводной охоты при Запорожском УООРе Геннадий Ушаков, едва я заикнулся о планах на лето, тут же оседлал своего любимого «подводного» конька и стал развивать тему. У меня, по сравнению с моим наставником, подводный стаж невелик, однако кое-что на своем веку я повидал и под водой, и над водой. В молодости мы с Геной принимали участие в одномоторном переходе Запорожье — Ленинград, вместе ходили на моторных лодках вверх по Днепру до Чернобыля. Обсуждая детали предстоящей экспедиции, мы прикинули, что за один сезон нас на всю живность, пожалуй, не хватит. Тогда и пришла мысль сделать главным объектом изучения (и, конечно же, охоты!) царь-рыбу Днепра — сома. Так родилось и название экспедиции. Сразу определился и район плавания. Ниже острова Хортицы до самого Каховского моря в живописном беспорядке разбросаны острова, окруженные тростниковыми зарослями. Это — остатки некогда знаменитого Великого Луга. Так называли широкую устьевую долину Днепра, покрытую речками, протоками, заливами, ерика-ми. Почти на триста километров протянулась эта удивительная, сказочно богатая разнообразной растительностью и живностью природная страна, занимающая площадь почти шестьсот квадратных километров. Греческий историк Геродот считал, что именно здесь находилась легендарная земля Гилея. Своеобразие быта ее жителей, их умение выживать в условиях диких плавней легло в основу многих романтических и таинственных историй.

Основной темой многих из них (если не большинства!) была подводная живность. По сведениям разных авторов, тут известны были такие породы рыб, как белуга, осетр, севрюга, стерлядь, сом, короп, судак, окунь, щука, тарань, скумбрия, вырезуб, рыбец, бычки, камбала, язь, марена, лещ, сельдь, белизна, чехонь, плотва, карась, линь. Рыбы было так много, что, как вспоминал один старожил, она «сердечная даже задыхалась от множества». Другой лугарь (так в старину иногда называли вольных рыбарей Великого Луга) вздыхал о былых богатствах плавневой густянки: «Вот эта рыба, что теперь ловят, так и за рыбу тогда не считалась. Тогда все чичуги, пистрюги, коропы да осетры за все отвечали; в одну тоню ее столько вытаскивали, что на весь курень хватало. Рассказывали, что во время нереста в стаю рыб можно было воткнуть палку и она торчала над водой, не падая, хоть целый день».

Еще до того, как человек научился разжигать костер, он уже добывал себе пищу рыбной ловлей. С острогой, луком, удочкой, сеткой бродил наш далекий предок по речным перекатам, пробирался на челне через тростниковые заросли, застывал в засаде над тернистыми протоками. «Дал Бог рыбу, даст и хлеб», — говорили в старину, подразумевая, что богатая рыбная добыча и накормит вдосталь, и оденет, и обует. Для многих народов и племен рыболовство было едва ли не единственным средством к существованию. В языке, например, восточногренландских эскимосов понятия «жить» и «ловить в море зверя» совпадают. А запорожские казаки, которые обитали в плавнях за днепровскими порогами, редко говорили «ловить рыбу», а чаще употребляли выражения типа «добываться», «идти на добычу». А добыча эта, как правило, была весьма богатой. Жены хуторян, по свидетельству одного этнографа, случалось ловили рыбу… юбками, а раков вытягивали… штанами. Для ловли использовались и корзины без дна, которые назывались «накрывачками», и плетеные из лозы верши, и ятеря. В низовье Днепра особого совершенства достигли казаки в ловле рыбы «гардами», которые представляли собой загородки-ловушки из лозы и тростниковых матов, куда рыбы набивалось великое множество.

Широко распространена была среди лугарей ловля подсаками-«хватками», саками-"накрышками» (ими рыба накрывалась сверху), неводами, бреднями, волокушами, различного рода сетями. «Накидкой», например, называлась сеть, сплетенная в виде круга. Когда ее кидали, она накрывала рыбу. пои извлечении же из воды окружность стягивалась, и рыба оказывалась в западне. Практиковалась и ловля переметами. Несколько переметов, соединенных между собой, назывались «кармаками». Их ставили обычно в устьях рек, впадающих в Днепр. Красную рыбу в Днепровском лимане ловили самоловами. На кольях, вбитых в дно, натягивали веревки, к которым на поводках крепились крючья. Для мелюзги их жала были безопасны, крупным же рыбинам почти не удавалось проскочить между веревками, не задев ни одного крючка. Вообще смекалистые казаки были горазды на выдумки и случалось прибегали к весьма оригинальным способам добычи рыбы. Вот что писал Д. И. Яворницкий в «Истории запорожских казаков»: «Поймав маленькую выдру, запорожец приручал ее до того, что она, подобно кошке, ложилась у его ног и даже спала вместе с ним под одежею, которою прикрывался казак; вырастив такую выдру, запорожец употреблял ее для рыбной ловли: она входила в воду, добывала там рыбу и возвращалась в ставку к своему хозяину, продолжая делать это несколько раз».

Я вспомнил об этом случае с выдрой, когда нырнул под плывун за сомом, но там оказалось пусто. Зато вдалеке увидел двух линей. Они как-то странно дергались друг над другом, будто исполняли ритуальный танец. Я, не раздумывая, выстрелил и тут понял причину подводной пляски линей. Рыба находилась в верше. Не столько еды, сколько беды. Я пронырнул плывун, чтобы освободить гарпун с добычей (чьей?). Кроме линей в верше оказалась еще… мертвая выдра. Польстилась хищница на легкую поживу и сама оказалась в ловушке. Подумалось тогда, что точно такую же картинку я мог увидеть под плывуном и пару сотен лет назад. За эти годы не изменились ни орудия лова, ни чувства плавневых рыбаков, стерегущих добычу в густых камышах. Правда, об ученых выдрах я что-то не слыхивал. Зато повсеместны были сетования на то, что нынче всякая килька в селедки лезет — измельчала, повывелась рыба в Днепре. И хотя оптимисты утверждают, что маленькая рыбка лучше большого таракана, никто не станет спорить что крупная сильная рыба является мечтой всякого, кто ступил на рыбацкую тропу. Девять из десяти днепровских рыбаков такой рыбой, пожалуй, назовут сома. Раньше удачливость рыбака-лугаря определялась по тому, сколько он смог за сезон добыть усатых гигантов. И поныне честью и для удильщика, и для подводного охотника является трофей в виде сома.

Теги:днепр, мотай на ус, отличная снасть, приманки и прикормки, рыбное царство, сом, учебник